Тебя уволили или ты уволился, это два разных человека

Первый переломный момент в моей жизни случился, когда я понял: путь, который выбрали и сформировали для меня родители и государство, мне не подходит. Причина простая, я взял и посчитал математически, сколько буду зарабатывать в лучшие свои времена, если пройду этот путь до конца, и сопоставил со своими желаниями. Я считаю, что купить квартиру, машину и обеспечить детей — это норма для любого человека, это не должно быть изобилием или роскошью. Так вот, по моим подсчётам до этой нормы я доживал годам к шестидесяти. Меня это не особо устроило.

Это тот самый потолок, о котором я потом много писал в тексте про мышление миллионера: снаружи всё в порядке, внутри давно понятно, что путь ведёт не туда.

При этом снаружи всё выглядело образцово. Второй курс Одесского политеха, отличник, ни одной задолженности, повышенная стипендия, сто восемьдесят гривен, её получали пятеро на весь поток. По тогдашнему курсу это было тридцать пять долларов, для студента это был статус, а не деньги: отличников не отчисляют. Отчисление в те годы означало прямую дорогу в военкомат.

И при этом два года подряд я уже сам зарабатывал, разносил газеты под подпись, таскал строительный мусор после ремонтов, и ни разу, вот ни разу, меня не спросили про диплом. По программированию я знал больше, чем преподаватель на паре. Параллельно пробовал первый бизнес в сетевой компании, за два года подписал в структуру двух человек, зато научился главному, продавать, когда не получается. Я понимал, что все эти знания с пар мне нигде не пригодятся, но решиться уйти не мог: бросить университет было бы самым жёстким решением, какое я мог принять, оно рушило сразу всё, стипендию, статус, отсрочку.

Решиться мне помог один преподаватель. Я его на всю жизнь запомнил, хотя не помню, как его зовут.

«Не нужно»

Прихожу на экзамен по электротехнике. Подготовился, я же отличник, иначе не умею. Он задаёт пару вопросов, я отвечаю. И вдруг спрашивает не по билету:

— А чем ты вообще хочешь заниматься?

— Планирую стать предпринимателем. Я уже понял, что мне нужно туда.

— А что ты сейчас делаешь?

— Ну как, нужно доучиться.

— Не нужно.

И ставит мне двойку.

Я говорю: вы не можете так поступить. Он говорит:

— Могу.

Двойка — это потеря стипендии. И я понимаю, что за двойку у нас в Политехе отчисляют, это высший факультет, без поблажек. То есть одним движением ручки человек перечеркнул мне два года без единой тройки, стипендию, статус, и заодно приоткрыл дверь в военкомат.

Никакого «ну и отлично, свобода» в тот момент не было. Меня трясло. Я выхожу на слезах, спускаясь с четвёртого этажа, я помню это состояние, это весна, как раз экзамены. Спускаюсь, выхожу на улицу, а там пусто. Знаете, как бывает, когда выходишь из университета посреди пар, а не в перерыв: пустые холлы, пустые улицы, все сидят по аудиториям. И такое яркое солнце светит через деревья, через траву, я это помню, это чувство весеннего воздуха.

И у меня сознание говорит: а я свободен.

Не «я что-нибудь придумаю», не план Б. Просто состояние, тело поняло раньше головы. Раньше пары шли с девяти утра до двух-трёх, и на бизнес с работой у меня оставалось два-три часа в день, а теперь у меня есть целый день, чтобы делать то, что я хочу делать. Я иду через пустой двор в слезах и заряжаюсь энергией.

Неделя свободы

Дальше была неделя, которую я до сих пор считаю самой важной неделей той весны. Я впервые почувствовал, каково это, отдавать своему делу по восемь-десять часов в день вместо двух-трёх урывками. Никто мне эту неделю не дарил, я сам себе надумал, что меня отчислили, и жил так, как будто это уже случилось.

А через неделю зазвонил телефон. Деканат.

«Вы с какой пальмы упали»

Звонит секретарша, взрослая женщина лет шестидесяти: Игорь, вы где? Говорю: как где, меня же выгнали с университета. Она говорит: с чего вы это взяли? Приезжайте в деканат, по вашим документам есть вопрос.

Приезжаю, жду замдекана в приёмной. И пока жду, две секретарши устраивают мне воспитательную работу. Игорь, как так, почему вы бросили? Говорю: я не бросил, меня же исключили. Ну и что, говорят, могли бы пересдать. Вы что, сдались? Говорю: я не сдавался, я просто понял, что буду заниматься другим делом. Нет, говорит, вы делаете глупость. Вы что, струсили?

Я не струсил.

Потом замдекана заводит меня к себе, выслушивает мою версию про исключение и отвечает коротко: так не бывает. Встаёт и ведёт меня к декану. Имя преподавателя стёрлось, зато фамилию декана помню до сих пор, Нестеренко. Он берёт мою зачётку, листает и спрашивает, куда я пропал. Объясняю: поставили два, а за два отчисляют. И он выдаёт:

— Игорь, вы с какой пальмы упали? Так не делается. Таких студентов, как вы, на вес золота, никто вас исключать не планировал.

Листает зачётку дальше и перечисляет вслух: ни одной тройки, ни одной задолженности, ни одного промаха. И при первом же промахе вы сломались?

— Да не сломался, я просто думал…

— Нет, всё.

Берёт ручку и ставит мне четыре по электротехнике. Оценка исправлена, возвращайтесь на пары.

Смотрите, что произошло. Система не просто открыла дверь обратно, она отправила ко мне четырёх человек подряд, секретаршу по телефону, двух секретарш в приёмной, замдекана и самого декана, и все они хором доказали мне, что я неправ. С аргументами, с моей же зачёткой в руках. И я согласился. В понедельник я пришёл на пары.

Что я тут делаю?

В понедельник была высшая математика, двойная пара, её читали сразу двум потокам, и зал был полный. Меня неделю не было, и меня, конечно, спрашивали: о, а где ты пропадал, что случилось, как дела. Я объяснял ситуацию, садился на место, лектор читал свой предмет по методичке. Я сидел, облокотившись щекой на руку, смотрел в окно, и меня не отпускала одна мысль: я ведь уже чувствую себя свободным. Я уже неделю занимаюсь тем, что хочу, а не хожу вынужденно на нелюбимые пары, где мне неинтересно. Что я тут делаю?

На перерыве между двойной парой я встал, развернулся, ушёл и больше никогда не оглядывался.

Обряд инициации

USS ENTERPRISE · 1938

Много позже я назвал то, что тогда произошло, обрядом инициации. Обряд начинается, когда ты сам говоришь «я выхожу». Когда ты не ждёшь, пока тебя вынесет, а сам берёшь и выносишь себя. Тот же принцип, «сам говоришь, а не ждёшь, пока разрешат», я подробно раскладываю в тексте «Разреши себе».

В этой истории меня выгоняли дважды, и вот что важно. Первый раз меня выкинул преподаватель, и это было не моё решение, поэтому оно меня не изменило: как только позвали обратно, я вернулся. А второй раз я ушёл сам, из тёплого места, куда меня только что с почётом вернули, против мнения четырёх взрослых людей с аргументами. Вот это уже было моё. И с тех пор меня туда не тянуло ни разу.

Ошибка #1. Считать, что одинаковая ситуация снаружи означает одинаковых людей внутри. Тебя уволили, ты без работы. Ты уволился сам, тоже без работы. Разница в авторстве, кто принял решение, ты или обстоятельства. Она не видна снаружи никак, зато определяет всё, что случится дальше.

Вывод 1. Инициация начинается не там, где ты что-то потерял, а там, где сам сказал «я выхожу», про бизнес, про работу, про отношения. Пока решение принимают за тебя, ничего не меняется, даже если декорации вокруг уже другие.

И этот обряд не одноразовый. В пандемию я застрял на Бали на девять месяцев, а когда локдаун сняли и я вернулся в свою пятикомнатную квартиру в Киеве, со всей техникой и полотенцами на каждый случай жизни, мне стало в ней душно. И я снова стоял перед тем же выбором, что на четвёртом этаже политеха: либо притворяюсь, что мне норм, либо выхожу. Я вышел, с дрожащими руками, с кучей «а как бизнес, а как дочь, а что скажет мама». Семьдесят стран за следующие годы — это то, что бывает, когда однажды перестаёшь спрашивать разрешения выйти.

Технология на внедрение: 5 вопросов, чтобы отличить инициацию от бегства

Не любой уход — это инициация. Иногда «я выхожу» — это паника, а она умеет притворяться решением. Я проверяю пятью вопросами, отвечать нужно честно, а не так, как хочется себе слышать.

1. Ты можешь назвать причину за десять секунд, без «просто задолбало»? У меня была: я посчитал, что этот путь не приводит меня к нормальной жизни даже к шестидесяти годам. Бегство расплывчато: «всё достало», «хочется перемен», без деталей.
2. Ты готов, что тебя отговорят, и всё равно уйти? Моё решение пережило четырёх человек с моей же зачёткой в руках. Если план держится до первого разумного возражения, это не решение, это настроение.
3. Уход меняет тебя, а не только декорации? После настоящей инициации ты по-другому думаешь и по-другому расставляешь приоритеты, а не тот же человек на новом месте.
4. Ты идёшь к чему-то или убегаешь от конкретной боли? Из университета можно уйти строить бизнес, а можно, чтобы не сдавать очередной экзамен. Первое двигает тебя вперёд, второе просто переносит тот же экзамен на потом.
5. Через год ты вспомнишь этот момент как точку, где стал другим, или как момент, когда сдался? Честно ответить можно только заранее, представив оба сценария.

Если хотя бы на три вопроса из пяти ответ в пользу инициации, это тот самый момент, когда обряд начинается.

Документы, которые до сих пор лежат в деканате

Отчислили меня только через год, весь этот год из деканата пытались дозвониться, а я просто не приходил. А следом пришла повестка, и уже настоящая, из военкомата, та самая дверь, которой меня пугал статус отличника. К тому времени отца уже не стало, я остался старшим мужчиной в семье и зарабатывал на неё, так что по закону получил белый билет как кормилец. Мама, кстати, только из этой повестки и узнала, что я давно не учусь, я не говорил до последнего. На всё, что она сказала, я ответил одно: это моя жизнь, мне и решать. Год спустя я открыл первый собственный бизнес, ещё через два, заработал первые серьёзные деньги. Тот понедельник больше никто не вспоминал.

А мои документы, аттестат, всё это так и лежит в архиве политеха. Я мог забрать их в любой момент и так и не забрал, не потому что забыл. Они нужны человеку, который в тот понедельник мог остаться и досидеть до красного диплома. А он туда больше не пришёл.

А ты свой выбор делаешь сам, или ждёшь, пока тебя выкинут?